Сергей Жорин: Младший Кокорин может получить травму на всю жизнь

– Вы говорили, что намерены следить за процессом, когда начнется разбирательство по существу. Успеваете?
– Да. Начну с того, что оснований для содержания фигурантов дела под стражей нет. Мера пресечения применятся для того, чтобы подозреваемые не скрылись и не влияли на ход следствия. В данном случае вполне можно было ограничиться домашним арестом. Мы же видим, что Кокорин и Мамаев, хотя их вина не доказана, уже достаточно длительный период времени отбывают наказание в СИЗО, со всеми вытекающими для них последствиями…

Да, они оступились, но их содержание в «Бутырке» незаконно и несправедливо. Надеюсь, здравый смысл восторжествует, и их скоро выпустят из-под стражи. После чего они ответят за свой проступок в строгом соответствии с законом. А не с перегибами, как сейчас.

– В среду как раз будет рассматриваться апелляция на меру пресечения. По вашим ощущениям, ее могут изменить?
– Если суд отнесется к апелляции объективно и беспристрастно, то обязаны изменить. А как будет на самом деле – одному богу известно. Ну, может, еще и паре-тройке человек.

– Согласны, что за время судебных разбирательств отношение общества к этому делу постепенно меняется?
– Конечно, меняется. Сначала все требовали хлеба и зрелищ, поэтому злорадствовали. А сейчас многие поняли, что хватит уже издеваться над ребятами… Интуитивно мне кажется, что Мамаев лучше адаптировался к ситуации. Он морально более сильный парень. А вот братьям Кокориным тяжелее психологически, особенно младшему. Для него этот процесс может стать травмой на всю жизнь.

– Из пострадавших показания на суде уже дал водитель ведущей Первого канала Виталий Соловчук. Читали их?
– Читал, но понимаю: все равно есть некий испорченный телефон и интерпретация… У Кокориных очень профессиональные адвокаты – Стукалова и Ромашов. Это монстры юриспруденции! Уверен, они все сделают мегапрофессионально. Важно, чтобы процесс перешел из административного давления в юридическую плоскость.

Пока вскрываются показания, засекреченные на стадии следствия. Это стандартный прием, игра в одни ворота. Следствие распространяет нужную ему информацию через прессу, а у адвокатов такой возможности нет – из-за подписки о неразглашении. Уверен, в ближайшие дни всплывет масса интересных подробностей, о которых мы не знали.

– Нормально, когда показания свидетелей на суде так сильно разнятся с их же словами на первом допросе?
– Это классика жанра. Следствие изначально шло с обвинительным уклоном – и все подтачивалось под конструкцию и диспозицию какой-то уголовной статьи. Когда же начались судебные разбирательства по существу, эти конструкции начали трещать по швам. Ребята ведь не совершали террористический акт. Произошли потасовки. В большинстве подобных случаев такие дела вообще не возбуждают.